Kurgan-Telecom Ru | Информационные технологии

Привет, я Максим, лидер AI-powered разработки. В 2024 году я пришёл в банк руководителем проектов, потом занимался партнёрскими интеграциями, а теперь привет, Enterprise Vibe Coding!

Как так получилось и что я понимаю под тем самым AI-powered и вайб-кодингом в корпорации — поделюсь в статье. Будет про методологию разработки до и после вайб-кодинга, про семантику, навыки идеального вайбкодера и даже немного про мотоциклы.

Привет, Хабр! На связи Андрей, продуктовый дизайнер Garage Eight.

Май выдался очень насыщенным: тут вам и агенты в фигме, и Google I/O, и MCP от Mobbin, и финалисты Apple Design Awards, и сразу два очень красивых кейса от Pentagram. А еще — эстетичные библиотеки, почтовые приложения, энергетик в виде полена и, конечно, мои дорогие Panic.

В разработке ПО произведение двух целых чисел часто вычисляется до фиксированного количества битов с переполнением. Возьмём для примера 8-битные целые. Если умножить 127 на 127, то мы получим число 1 в виде 8-битного беззнакового целого с переполнением. Реальное полное произведение равно 16129. Для представления 16129 обычно используются 16 бит точности.

Таким образом у нас появляется понятие полного произведения. Полное произведение двух 32-битных чисел обычно представляется при помощи 64 бит. У меня возник вопрос, какую долю всех 64-битных чисел можно записать, как произведение двух 32-битных целых.

В 1896 году математик Эрнст Цермело пришёл к Людвигу Больцману с доказательством. Он взял теорему Пуанкаре о возвращении и показал: если любая система рано или поздно возвращается в исходное состояние — значит энтропия вселенной тоже периодически убывает. Что противоречит второму началу термодинамики. Что ломает всю статистическую физику Больцмана.

Больцман не стал отрицать математику. Он согласился: да, убывает. Просто ждать нужно так долго что это число не помещается ни в одну запись. Но — не теоретически невозможно.

Цермело счёл это уклончивым ответом. Больцман знал что это единственно честный.

Потому что математика здесь беспощадна. Если вероятность события не равна нулю — при бесконечном времени оно не просто «может» произойти. Оно обязано произойти.

Третья часть марлезонского балета нашей истории про суды с PR-агентством PRslon, которое заимствовало наши статьи и нарушило наши авторские права. 2 года назад мы нашли на VC.ru больше 20 статей, очень похожих на наши, просьба удалить не помогла. Мы пошли в суд и выиграли дело. Конец истории? Не угадали. PRslon пытались замять скандал, убрав наши статьи из поиска, а потом подали иск о защите деловой репутации. Этот иск мы тоже выиграли. 

Статья о наболевшем.

Есть удобная, почти благородная формулировка: «рынок плохо воспринимает новые технологии». Она красивая, интеллигентная и вежливая, поэтому почти наверняка неправильная. Но проблема, конечно, вовсе не в рынке, а в том, что до рынка ещё надо добраться. А до него, как правило, сидит цепочка людей, которые либо не понимают, что им показывают, либо понимают слишком мало, но с очень большим апломбом.

Когда до релиза остаётся день, а полная регрессия занимает три, тестировать «самое важное» уже недостаточно. Нужно быстро понять, какие проверки первыми дадут сигнал о критичных дефектах: что связано с изменениями, деньгами, данными, интеграциями, частыми пользовательскими сценариями и зонами, которые уже ломались раньше.

В статье разбираем, как выстроить порядок регрессионных проверок, чтобы не делать вид, будто сокращённая регрессия равна полной, а честно управлять рисками перед выпуском.

Слухи об отмене бумажных транспортных накладных ходят в профессиональных чатах уже не первый день. Обычно такие инициативы заканчиваются долгими пилотами или переносами сроков. Однако на этот раз изменения носят окончательный характер. Да, уже совсем скоро — с 1 сентября 2026 года — электронная транспортная накладная (ЭТрН) станет обязательной для всех коммерческих автомобильных перевозок в РФ.

В этой статье рассматриваем технические и организационные аспекты перехода: что там с юридической значимостью, в какие сроки нужно уложиться, как меняется архитектура документооборота, с какими интеграционными проблемами столкнутся компании и как подготовить инфраструктуру без остановки бизнес-процессов.

Когда мы тестируем LLM‑приложение в режиме black box, мы видим только интерфейс: отправили сообщение — получили ответ. При этом модель под капотом может быть любой: DeepSeek, Qwen, GLM, Mistral, Llama, Claude, GPT, Gemini или локальная fine‑tuned модель. Для обычного пользователя это часто неважно. Для security‑тестирования — важно.

В AI cybersecurity это часть reconnaissance: перед тем как оценивать устойчивость приложения к prompt injection, jailbreak‑попыткам, утечкам системного промпта или ошибкам в RAG‑слое, полезно понимать, какая модельная семья работает внутри. Разные модели по‑разному отвечают на странные Unicode‑строки, mixed‑language запросы, вопросы о собственной идентичности, спорные утверждения и безопасные отказы.

Я попробовал воспроизвести идею статьи LLMmap: Fingerprinting For Large Language Models в упрощённом виде: собрать одинаковые probe‑промпты с нескольких моделей OpenRouter и проверить, можно ли отличать модели по совокупности ответов.

Двадцать лет назад кто-то написал первую статью на Хабре. Скорее всего, поздно вечером, скорее всего — потому что хотелось поделиться. Тогда никто не знал, что из этого вырастет.

За 20 лет здесь написали 352 855 статей и переводов, их суммарное время на прочтение перевалило за два миллиона минут, а само сообщество выросло до 71 849 авторов. У самой охватной статьи — 5,6 миллиона просмотров. У самой заплюсованной  — 1 467 плюсов, у самой комментируемой — 2 939 комментариев. А самую сохраняемую добавили в закладки 9 292 раза.

За этими большими числами — люди, которые открывали редактор и садились писать поздно вечером, когда желание поделиться было важнее сна. Это дискуссии в комментариях, которые иногда заканчивались дружбой или офером. Это сообщество, которое строило себя само — статья за статьёй и хаб за хабом.

Хабр — это дом, который вы строили сами, и к юбилею сообщества мы оттолкнулись от этой мысли и сделали из неё игру «Дом Хабра». 

Ниже рассказываем, что внутри, а вы пока откройте её в соседней вкладке — и лучше всего с десктопа. 

Ещё несколько лет назад разговоры об iPad как полноценном инструменте разработчика воспринимались скептически. Машинка для Netflix, блокнот для набросков, планшет для презентаций — но только не рабочая среда для написания и деплоя кода. У этого скептицизма были основания: iPadOS долго не имела нормальной многозадачности, инструментов для работы с серверами почти не существовало, а необходимость постоянно переключаться между приложениями делала любой серьёзный рабочий процесс мучительным.

Сегодня картина изменилась кардинально, и сразу по двум причинам, которые усиливают друг друга.

Привет, Хабр! Меня зовут Артём, в YADRO я работаю инженером инфраструктуры: виртуализация, мониторинг, контейнеризация — это мое ежедневное. Также занимаюсь инфраструктурной автоматизацией. В декабре ко мне пришли коллеги с запросом инфраструктуры под инференс. Но Kubernetes на старте этой истории был для меня темным лесом: уровень «развернуть и передать», не более. Чтобы закрыть пробел в квалификации, решил взяться за проект. Вся история и итоги — далее в посте.

Производство типовых печатных плат — само по себе сложный высокотехнологичный процесс. Но когда заказчик приходит с нестандартной задачей, нам, как производителям, часто приходится этот процесс изобретать заново. Сложность усугубляется тем, что отрасль печатных плат в России — это узкий рынок производителей, к тому же несколько изолированных от зарубежной производственной базы. Если говорить откровенно: никто толком не знает, как это делать. А если и знает — держит технологию в секрете.

В этой статье мы расскажем, как на нашем заводе «ЭЛЕКТРОконнект» делали первые гибко-жёсткие платы, с какими трудностями столкнулись и как в итоге научились их выпускать на серийном уровне.

Если коротко — речь про софт, который моделирует, что произойдёт с титановой лопаткой, пока её печатает SLM‑принтер. И почему до 2022 года эту задачу в авиастроении в России решали в Ansys Additive (реже — в Simufact Additive), а теперь приходится решать чем‑то ещё.

В этом «чем‑то ещё» мы копаемся последние несколько лет. Ниже — про текущее состояние: что работает, что мы пока не умеем, и почему 3D‑печать металла в авиации — это, мягко говоря, не «нажал кнопку — получил деталь».

Цифровой рубль: тупик или скрытый потенциал? Спасаем идею с помощью электронных чеков

Привет, Хабр!

Давайте честно: за что ни возьмётся государство в нашей цифровой реальности — везде своя драма. Цифровой рубль — не исключение. Судя по последним обсуждениям, проект угодил в логический тупик. Банкам он не нужен (лишняя головная боль и потеря ликвидности), бизнесу преимущества неочевидны (пока светят только дополнительные издержки), граждане его просто не поняли и в основном опасаются. И даже сам ЦБ, кажется, не в восторге: ему придётся работать в массовом сегменте — непривычная для него задача. Но деваться некуда: закон требует ввести цифровой рубль в оборот. Значит, будем его… спасать.

Как сделать так, чтобы эта идея стала привлекательной в первую очередь для обычных людей? Я предлагаю пойти не через «обязаловку», а через реальные и удобные сценарии. А именно — добить, наконец, бумажные чеки.

Привет, Хабр! Меня зовут Роман Доморацкий, я руководитель направления разработки Рег.облака. Мои команды отвечают за то, чтобы сетевые и инфраструктурные функции облака появлялись в личном кабинете.

В этой статье хочу разобрать не защиту от DDoS вообще, а более узкий сценарий — как в облаке устроены два режима защиты от DDoS (базовая On-Demand на L3–L4 и расширенная Always-On на L3–L7). Покажу, где у On-Demand появляются архитектурные ограничения, почему для L7 уже недостаточно просто фильтровать пакеты и что меняется для приложения после подключения защиты через домен и SSL/TLS-сертификат.

Привет, Хаброжители!

Читаем выгодно: майская распродажа от издательства «Питер».

Привет, Хабр! Меня зовут Сергей Пауков, я директор департамента инженерных и мультимедийных систем КРОК. В ближайшие недели спорт снова станет глобальным технологическим стресс-тестом: 30 мая Будапешт примет финал Лиги чемпионов, а уже 11 июня стартует чемпионат мира по футболу 2026 года в США, Канаде и Мексике.

Для болельщиков это большой праздник спорта. Для инженеров: распределенная сеть высоконагруженных объектов, где в день матча должны одновременно работать контроль доступа, связь, видеонаблюдение, трансляции, климатические системы, мобильные приложения, фуд-корты, цифровые экраны и десятки других подсистем.

Стадион в такие моменты больше похож не на арену, а на высоконагруженную ИТ-систему с пиковыми нагрузками. Если где-то проседает сеть, зависает турникет, не открывается приложение или сбоит экран, это сразу видят десятки тысяч людей. В статье разберем, какие технологии помогают современным аренам выдерживать такие сценарии.

Четыре революции происходят в искусственном интеллекте прямо сейчас — почему они меняют наше представление о том, что такое разум?

Если вы следите за новостями про искусственный интеллект только по громким заголовкам, у вас, скорее всего, складывается ощущение, что вся история сводится к одной простой формуле: «модели становятся больше — и от этого умнее».

Это правда — но это очень маленькая часть правды.

На самом деле под капотом происходит нечто гораздо более интересное: целое поколение инженеров и учёных одновременно занялось перестройкой того, что мы понимаем под мышлением. И самое любопытное здесь — то, что они переоткрывают идеи, которые психологи и нейробиологи обсуждают уже сто лет.

В конце прошлого года меня уволили с работы. Кризис наступает на пятки всем айтишникам, и я не стал исключением. Начал искать, чем можно занять освободившееся время, так с партнером и придумали идею нового проекта — игрового автомата на базе движений! Ну а дальше всё, как в тумане: железо, бэкенд, фронтенд, эквайринг, обкатка и первые реальные прод…